Арбитраж – правосудие для международных коммерческих споров

Это дело – наглядный пример того, как различное понимание смысла одного слова (arbitration) на русском и английском языках, может повлиять на исход дела.

Обстоятельства дела

(a) Спорные договоры

Между компаниями из Франции (А.), Англии (Б.) и России (С.) в 2009 году был заключен дистрибьютерский договор, регулируемый швейцарским правом, по условиям которого французская компания – производитель изделий медицинского назначения, приняла на себя обязательство поставить товар английской компании, которая, в свою очередь, приняла обязательства по передаче товаров российской стороне.

Дистрибьютерский договор содержал пункт 22, посвященный вопросу разрешения споров. Пункт был поименован «ARBITRATION» и имел следующее содержание:

Any disputes and disagreements that may arise out of or in connection with this Contract have to be settled between the Parties by negotiations. If no Contract can be reached, the Parties shall submit their dispute to the empowered jurisdiction of Geneva, Switzerland

Договор, как это часто бывает, прямо содержал условие о том, что заголовок пункта, в данном случае «ARBITRATION», используется лишь для удобства и не влияет на толкование соответствующего пункта договора. Договор был составлен на двух языках – русском и английском, текст на английском языке должен был преобладать над текстом на русском языке.

В 2010 г. стороны (А. и С.) заключили соглашение об обмене данными (Data Exchange Contract). Данное соглашение, среди прочего, содержало юрисдикционную оговорку, в соответствии с которой суд в г. Лион (Франция) должен был обладать компетенцией по разрешению споров, вытекающих из данного соглашения.

(b) Инициирование судебного разбирательства

В 2013г. компания Б., сославшись на пункт 22 дистрибьютерского договора, инициировала судебную процедуру против компании А. в суде кантона Женева (Швейцария) с целью взыскания ущерба в сумме более 2 млн. евро. Компания Б. указала, что пункт 22 не является арбитражной оговоркой (слово «арбитраж» в самой оговорке не упоминается, см. см. выше), соответственно, суд должен обладать компетенцией разрешить спор. В своем возражении компания А., напротив, указала, что пункт 22 является арбитражной оговоркой.

Суд согласился продолжить судебный процесс (дальнейшая судьба процесса не известна).

(c) Инициирование арбитража

В 2014г. компании Б. и С. совместно направили требование об арбитраже в Женевскую палату торговли, промышленности и услуг (Geneva Chamber of commerce, industry and services, CCIG).

Заявители, доказывая юрисдикцию арбитража, сослались на возражения, представленные ранее компанией А. в суд Женевы. На этот раз, компания А. оспорила наличие арбитражной оговорки, обязательной для всех трех компаний и, как следствие, компетенцию арбитра. В частности, компания А. сослалась на соглашение об обмене данными, заключенное с компаний С., и указала, что в этом договоре прямо предусмотрена компетенция французского суда на разрешение споров между компаниями А. и С.

Арбитр в своем решении по вопросу юрисдикции от 3 февраля 2015г. признал, что он обладает компетенцией рассматривать поданный в арбитраж спор. Во-первых, отметил арбитр, в дистрибьютерском договоре стороны выразили намерение разрешать свои споры посредствам арбитража, а не в суде. Во-вторых, наличие неясностей в арбитражной оговорке не делают арбитражную оговорку неисполнимой, т.к. наличие арбитражных правил позволяет «излечить» неясности, содержащиеся в арбитражной оговорке.

Позиция Верховного суда Швейцарии

Компания А. оспорила решение арбитра по вопросу компетенции в Верховный суд Швейцарии (далее – Суд).

Суд разрешил дело решением от 15 сентября 2015г. Как это часто бывает, первая часть судебного решения посвящена вопросу допустимости обжалования арбитражного решения (в этой части, решение не переводится мною). Далее суд перешел к анализу условий действительности арбитражной оговорки в соответствии со статьей 178 (2) Swiss Private International Law (Глава 12 Закона о международном частном праве; английская аббревиатура – PILA).

Арбитражная оговорка действительна, если она соответствует: а) закону, выбранному сторонами; б) закону, которому подчинен основной договор или с) Швейцарскому закону. Последнее условие, это т.н. принцип самостоятельной действительности (substantive validity), создающий эффект максимальной действительности арбитражной оговорки в Швейцарии. Суд указал, что вопрос действительности должен быть разрешен в соответствии со швейцарским правом (швейцарскому правому подчинен основной договор и действие принципа самостоятельной действительности).

Чтобы разрешить вопрос о действительности арбитражной оговорки, суд привел понятие таковой, отметив основные ее элементы. Арбитражная оговоркасоглашение сторон, по условиям которого стороны (определенные или определяемые) соглашаются доверить арбитру (арбитражному трибуналу) путем вынесения обязательного для сторон решения разрешить один или несколько существующих споров (арбитражное соглашение) или будущих споров (арбитражная оговорка), вытекающих из определенного правоотношения вместо государственного суда, который в ином случае имел бы юрисдикцию. Суд отметил, что воля сторон на передачу спора в арбитраж является обязательным элементом арбитражной оговорки.

Условия арбитражных соглашений, которые являются не полными, не ясными или противоречивыми, рассматриваются в качестве паталогических оговорок (pathological clauses). Паталогическая арбитражная оговорка не является недействительной, если не затронут обязательный элемент арбитражной оговорки – согласие сторон передать спор на разрешения арбитра, отметил Суд.

Вместо признания арбитражной оговорки недействительной, суд (арбитр) должен прибегнуть к толкованию ее условий. Суд напомнил о правилах толкования условий договоров в соответствии со швейцарским правом, подчеркнув, что они ничем не отличаются от правил толкования обычных договоров. Толкуя спорную оговорку, необходимо определить истинную и общую волю сторон. Если это сделать затруднительно, то суд должен определить возможную волю сторон в спорном правоотношении. При этом, любые сомнения должны толковаться против лица, предложившего спорное условие (in dubio contra stipulatorem; proferentem).

Суд указал, если толкование арбитражной оговорки ведет к суждению о том, что стороны в действительности намеривались отказаться от разрешения их споров в суде и обратиться в арбитраж, несмотря на то, что имеются неясности в тексте оговорки (например, в вопросе процедуры арбитража), суд, в любом случае, должен дать эффект такой оговорке (“the pathological clause must be given a meaning which permits the arbitration agreement to be upheld”).

В рассматриваемом случае, суд истолковал оговорку о разрешении споров совместно с названием раздела «ARBITRATION», в котором эта оговорка содержалась, несмотря на то, что стороны договорились о том, что заголовок пункта используется лишь для удобства и не влияет на его толкование. Слово «arbitration» – в английском и французских языках («l’arbitrage») означает именно разрешение споров вне судебной процедуры. Ссылка на то, что в русском языке это слово может иметь иное значение, была отклонена. Суд отметил и то, что оборот «the empowered jurisdiction of» при переводе на французский не может быть истолкован в единственном значении – как указание только на суд. Фраза может толковаться и в пользу арбитража

Суд также обратил внимание на то, что поскольку в сделке участвуют три коммерческие компании, находящиеся в разных странах (Англия, Россия и Франция), скорее всего, стороны желали разрешать возможные споры именно посредством арбитража. Суд отметил, что арбитраж – это самый подходящий форум для разрешения международных коммерческих споров. Арбитраж стремится стать общим механизмом правосудия для международных споров (“arbitration tends to become the common law justice of international trade”), а Женева – является хорошо известным местом арбитража.

Наконец, Суд отметил и то, что с точки зрения добросовестности, можно задаться вопросом о том, насколько допустима ситуация, когда лицо в одном процессе заявляет о наличии арбитражной оговорки, а в другом – опровергает ее существование.

Как итог, апелляция на решение арбитра была полностью отклонена Судом.

Практические выводы

Арбитражная оговорка – это, как правило, последнее условие, о котором думают договаривающиеся стороны. Однако, как показывают многочисленные споры в разных юрисдикциях, включая и Россию, арбитражная оговорка требует к себе более пристального внимания. В России термин «арбитраж» в большой степени ассоциируется с государственным правосудием. В юрисдикциях с сильными традициями в сфере альтернативных механизмов разрешения споров понятие «арбитраж» всегда означает негосударственный механизм разрешения споров.

Швейцария далеко не первая юрисдикция, в которой договорное условие, содержащее термин «арбитраж» и место арбитража, скорее всего, приведет стороны именно в арбитраж, а не в государственный суд. Например, в Англии, простая фраза «Arbitration in London», содержащаяся в соглашении сторон, является достаточной для признания ее в качестве действительной и исполнимой арбитражной оговорки (см., напр., SwissBank Corp. v. Novorossiysk Shipping [1995] 1 Lloyd’s Rep. 202 (QB)). 

Отсутствие наименования арбитражной институции и (или) арбитражного регламента, в соответствии с которым будет рассмотрен спор в арбитраже, не делает арбитражную оговорку недействительной per se.

Источник: Swiss International Arbitration Decisions.